Два  прототипа.

 

Теперь же когда Флавиева гипотеза была более или менее мной освещена мне бы хотелось перейти  к изложению своей собственной точки зрения и изложению ряда довольно любопытных аргументов кульминацией которых будет выявление того исторического прототипа мятежного лидера что стал частью образа евангельского Иисуса. Для начала я должен со всей уверенностью заявить что все попытки как то вписать того евангельского Иисуса что мы имеем в какие то четкие исторические рамки а тем более искусственно навязанные нам через евангелия дело в крайне степени бесполезное так как этот образ коллективный и не может принадлежать какой то отдельно взятой эпохе хотя бы в силу своих высказываний. Тем не менее, поиски исторической основы для этого образа вполне резонны и целесообразны и как я понял в ходе своих собственных исследований они имеют под собой вполне реальную основу. И вот почему.

 

В самом начале еще пару лет тому назад я одно время твердо придерживался того взгляда что несмотря на то что образ евангельского Иисуса был со временем искажен поздней религиозной догмой в действительности он был куда более логичным и непротиворечивым однако со временем ознакомившись еще с некоторыми точками зрения по данному вопросу я все более стал убеждаться в том что в то время и в том месте просто не могло существовать какой то отдельно взятой личности говорившей делавшей и прошедшей через то, что ему приписывалось. Еще можно было поверить что некогда жил малоизвестный бродячий духовный учитель со своим особым взглядом на мир позже полностью видоизмененный под нужды позднейшей религии но даже этот образ был не более чем своего рода самоуспокоением. И я понимал что за всем этим кроется нечто большее. Последним этапом стало знакомство с работами Флавия и комментариями к нему вышеупомянутых мною авторов. Идеи, высказанные там мне показались очень логичными, несмотря на то, что на одну нормальную здравую идею там приходилось в среднем десять натяжек. Параллельно с этим я ознакомился с парой других источников, в которых высказывались идеи, логично вплетавшиеся уже в ту теорию, что я успел выстроить, почерпнув идеи из предыдущих теорий у других авторов. В результате я пришел к совершенно иному представлению о том кем мог быть прототип или пара наиболее близких прототипов того мятежного идейного лидера и где приблизительно я мог бы его найти. Это выглядело примерно так.

 

Во первых как я и утверждал выше я понял что образ Иисуса в евангелиях собирательный и такого человека как он описан ни в роли духовного ни в роли военного лидера быть не могло – действия слова и тезисы говорили об этом слишком красноречиво. Во - вторых полностью подтвердилась идея что либо прототип мятежного лидера жил и максимально действовал не в середине тридцатых а в середине шестидесятых годов первого века н.э. то есть в период начала Великого восстания либо же в тот временной отрезок когда как утверждается жил евангельский Иисус существовал другой реально действовавший народный лидер позже вымаранный из истории.  В третьих как следствие этой идеи полностью подтвердилась и та догадка множества исследователей что в период правления Понтия Пилата ни один исторический источник да и более поздние тоже не упоминают даже близко хотя бы одного известного военного лидера не говоря уж о духовном и пацифистически настроенном. Потому что либо он жил гораздо позже либо опять же если и был казнен при Пилате этот эпизод мог вполне быть вырезан из истории самим Иосифом Флавием либо же его поздними редакторами. И в четвертых как справедливо указывают некоторые авторы и в их числе Реза Аслан американец иранского происхождения написавший книгу об Иисусе как зелоте, казненном за мятеж – пацифистический мессия в ту эпоху когда вся Палестина бурлила в ожидании прихода военного лидера и освободителя а тем более в период правления Пилата как префекта Иудеи - этого жесткого и насквозь коррумпированного римского чиновника – просто исторический нонсенс. Это подтверждают также Atwillи Carrington. Если мятежный лидер выступавший против Рима и объединивший вокруг себя простых людей своей проповедью безо всяких чудес и исцелений и существовал то он был не пацифистом сражался идейно и физически за простой люд и как и любой мятежник должен был погибнуть в бою. Таков был истинный образ того прототипа мятежного лидера лишь в общих чертах обрисованный мною чье существование я надеялся найти в предполагаемый мной период.  И разумеется свои поиски я начал с изучения трудов Иосифа Флавия.

 

Это казалось наиболее логичным, так как в свете всех вышеозначенных теорий самое первое упоминание об Иисусе хоть и в форме поздней интерполяции известной как Флавиево свидетельство встречалось именно у Иосифа. А это значило, что он был своего рода тем краеугольным камнем, с которого волей неволей надо было начинать поиски. Как известно в своих трудах он  упоминает самых различных мятежных лидеров. Я решил уделить упоминаниям о них чуть больше внимания, и мои поиски вскоре были достойно вознаграждены. Как мне казалось я нашел того которого искал и стал искать подтверждение моей теории. Мои поиски и здесь оказались успешными и я с удивление обнаружил что по крайней мере у двух авторов были выводы примерно схожие с моими. Это были по большей части довольно известный в определенных научных кругах историк DanielUnterbrink - и другой менее известный исследователь FrancescoCarrotta. Если у первого аргументы мне представлялись наиболее правдоподобными и основанными на исторических реалиях хоть и не без не больших натяжек то у второго они на первый взгляд оказались чересчур пространными и загруженными просто кучей предположений не основанных как мне представлялось поначалу ни на чем. Но так или иначе моей теории нашлось стороннее подтверждение и я бы хотел ниже изложить ее так как я ее себе представляю предварив ее упоминанием из Флавия того исторического прототипа который как я считаю основываясь на предположениях вышеуказанных исследователей и собственном изучении первоисточников и был тем самым мятежным идейным лидером.

 

Разгадка кроется по большей части в биографии одного из  наиболее ярких участников антиримского сопротивления на территории Галилеи и Иудеи в первом веке нашей эры. Этим персонажем ярко отличавшимся своими антиримскими взглядами подходящим под все критерии харизматичных идейных лидеров был некто известный нам теперь как Иуда Галилеянин или Иуда из Гамалы живший и действовавший в первой четверти первого века нашей эры по общепринятой хронологии. Unterbrinkв своем исследовании приводит множество довольно любопытных аргументов доказывающих то как на самом деле легко было манипулировать теми историческими данными что имелись на руках у будущих евангелистов желавших создать фигуру некоего спасителя и учителя закона из имевшихся в реальности исторических персонажей. На самом же деле сложно найти более подходящего кандидата на роль прототипического учителя философа и предводителя мятежников чем Иуда Галилеянин. Его со всей смелостью можно было бы поставить в ряд с самыми известными описанными Иосифом участниками Великого восстания как минимум в ведущей пятерке личностей. Чтобы это понять необходимо просто узнать получше какую именно роль сыграл этот реальный исторический персонаж в истории Иудеи в первом веке чтобы далее даже не сомневаться. Итак вот что говорится о нем у Иосифа и какие аргументы предлагает сам Unterbrink.

 

На исторической сцене Иуда впервые появляется по общепринятой хронологии в 6 гг.н.э. когда Архелай как наследник Ирода Великого после многочисленных смут и беспорядков а также жалоб на него со стороны народа и жречества уходит с престола а в Иудее появляется первый префект Копоний и она становится римской провинцией. Во время знаменитой переписи инициированной сенатором и бывшим консулом Публием Сульпицием Квиринием как единоличным правителем римской провинции Сирии куда вошла и сама Иудея связанной в перспективе с новыми правилами налогообложения всех жителей провинции Иуда открыто начинает учить что никто не должен платить налогов Риму и всякий ортодоксальный иудей обязан подчиняться лишь Закону и Яхве а не простым смертным правителям. Тех кто поступает иначе он открыто зовет трусами. Как говорит Иосиф за ним последовали очень многие и тем самым стали причиной множества бед для всего народа. Нам же достоверно неизвестно был ли схвачен тогда мятежный галилеянин и распят так как Иосиф не говорит об этом ни слова  однако судя по тому немногому что говорит о личности Иуды Галилеянина сам Иосиф и о чем более чем очевидно он умалчивает это была весьма незаурядная личность представлявшая собой этакую смесь благородного разбойника жестокого воителя и отчасти даже мудрого философа и учителя. Очевидно что в силу множества обстоятельств Иосиф намеренно замалчивает один очень важный факт который легко заметен если внимательно прочесть дальше чем же отличился в истории мятежный галилеянин.

 

Иосиф довольно подробно описывает все те течения философской и религиозной мысли что присутствовали в первом веке н. э. на территории Палестины и кроме фарисеев саддукеев и ессенов коим он уделяет достаточно внимания он вскользь упоминает о так называемой четвертой философской секте основателем которой как раз и был никто иной как сам Иуда Галилеянин на пару с учителем закона и фарисеем Цадоком. Он сравнивает приверженцев этой секты с фарисеями однако делает сильный акцент на том что они очень ревностно относятся к Закону считают своим единственным повелителем лишь Яхве и не страшатся не пыток не физической боли ни казней. Всеми силами своими они стремятся приблизить Царство Яхве на земле и сбросить с себя ярмо Рима. Разумеется что будучи непонаслышке знаком с религиозными фанатиками и  желая не бередить старые раны со времен Первого восстания он напрямую не называет кем именно были сторонники Иуды и Цадока в более ранней Иудейской войне но в более поздних произведениях уже предельно ясно что речь идет о хорошо знаменитой в то время и оставившей о себе очень тяжелые для римлян воспоминания партии Зелотов и Сикариев. Если же мы и дальше рассмотрим пару фактов касательно того как именно эта секта повлияла на весь ход ближневосточной истории то увидим что тяга к свободе была у Иуды и его потомков почти что в крови.

 

Все сыновья Иуды согласно Иосифу – Иаков, Симон и Менахем были в числе самых известных представителей зелотского движения и упомянуты им детально. Двух первых в середине 40-ых гг. казнил Тиберий Александр а Менахем после того как вошел в Иерусалим в 66 г. в чисто мессианском стиле и совершил своего рода очищение храма от римлян был вскоре был побит камнями некоторыми представителями духовенства. Но и на этом все не закончилось. Уже внук Иуды Элеазар как предводитель той группы мятежников что до последнего держала оборону всем хорошо известной крепости Масады успел отличиться как воин лидер и ревностный блюститель Закона и погиб вместе со всеми при ее обороне по утверждению Иосифа в 73 гг. Здесь как мы видим все факты говорят сами за себя и все комментарии излишни. Разумеется становится предельно ясно что фигуру такого масштаба стоявшую практически у самых истоков движения за независимость Иудеи с самого начала ее вхождения в состав Рима Иосиф не упомянуть не мог но и говорить о ней слишком пространно в силу многих политических причин не собирался также. Как результат портрет этого борца за независимость остался наполовину незавершенным и нам неизвестно многое.

 

Говоря же в целом о том как работает с материалом Иосифа Флавия сам Unterbrinkнужно сказать что в очень многих местах у него присутствуют натяжки недомолвки и неверная подача исторических фактов. Прежде всего Unterbrinkговорит что авторы евангелий (Матфей и Лука) неспроста решили привязать рождение своего вымышленного мессии и спасителя к двум весьма знаменательным датам а именно у первого он рождается незадолго до смерти Ирода Великого в то время как второй прочно увязывает его с событием переписи населения. Автор абсолютно серьезно считает что упомянутые немного ранее по тексту тезки Иуды Галилеянина принимавшие участие 10 годами  ранее еще в двух крупных мятежных инцидентах это не отдельные личности но он сам. Первое известное как снятие золотого орла с Храма действительно было инициировано неким законоучителем Иудой и его соратником Матфием и приведено в исполнение группкой из полусотни молодых людей. Однако когда все сие было исполнено и гигантская птица из чистого золота символизировавшая власть Рима была свержена и изрублена топорами все участники этого акта неповиновения были схвачены (впрочем они и не особо скрывались) и казнены сожжением заживо по приказу Ирода Великого уже в то время стоявшего одной ногой в могиле и хрипевшего в предсмертной агонии на своем ложе. Разумеется что тот Иуда что стоял у истоков этого мятежного акта не мог быть Иудой Галилеянином как это предполагает Unterbrinkтак как был казнен вместе со всеми свои соратниками.  

 

И вторая его ошибка также в том что он отождествляет будущего основателя секты зелотов с еще одним Иудой поднявшим мятеж около года спустя после инцидента с золотым орлом когда Ирод Велики уже был мертв а на троне весьма нестабильно сидел его сын Архелай. В то время вся страна бурлила и повсюду вспыхивали мятежи во главе которых стояли как говорит Иосиф даже самые простые люди из народа как к примеру некий пастух Афронгей. Так вот этот Иуда по описанию Иосифа был “сыном могущественного атамана разбойников Иезекии, которого Ирод с большими трудностями держал в повиновении. Этот Иуда собрал около галилейского города Сепфориса огромную толпу отчаянных людей, сделал набег на царский дворец, захватил все находившееся там оружие, вооружил им всех своих приверженцев и похитил все находившиеся там деньги. Так как он грабил и брал в плен всех, кто ему попадался на пути, то он всюду вселял ужас. При этом им руководило желание добиться высшего положения и даже царского достоинства; впрочем, он рассчитывал достигнуть этого не столько доблестью, сколько дерзким захватом.“ Но на мой взгляд и этот Иуда из Сепфориса не мог быть тем самым Иудой Галилеянином о котором говорит Иосиф в дальнейшем по тексту. Хотя бы потому что упоминая его впервые в то месте где идет описание событий связанных с учрежденной переписью сам Иосиф не делает никаких уточнительных замечаний типа это тот самый Иуда сын Езекии что 10 лет назад уже поднимал бунт в Сепфорисе. А учитывая широкое распространение этого имени в те времена это и вовсе не покажется уж столь невероятным. На мой же взгляд найти лучшую кандидатуру на роль прототипа мятежного идейного лидера и учителя кроме Иуды Галилеянина учитывая все сказанное выше найти просто невозможно. Просто сравним напоследок следующие их характеристики.

 

Иуда Галилеянин

Иисус сын Иосифа

 

Уроженцы Галилеи

Харизматичные лидеры и любимцы простого народа

Создатели собственного философского учения

Стремились установить Царство Яхве

Признаны при жизни Машиахами

Презирали богачей призывали делиться всем что имеется

Насильственная смерть от рук римлян

 

 

***

 

Другим неожиданным аспектом в составе того исторического ядра на котором путем множественного наложения различных идей и концепций был получен евангельский Иисус явилась личность одного очень известного древнеримского политического деятеля и полководца предложенная на этот раз другим историком и исследователем евангелий Франческо Кароттой. Должен признать что ознакомившись с ней поначалу весьма поверхностно я даже не решил ее рассматривать как более чем экзотическую и неправдоподобную однако стоило мне вдаться в самостоятельный более глубокий анализ независимых от него источников говоривших практически то же самое как я стал всерьез задумываться о том насколько прав был Каротта. Если говорить вкратце то центральной идеей его исследования является утверждение что главным прототипом с которого впоследствии писался искусственный коллективный образ евангельского Иисуса и все его основные качества как милосердие великодушие призывы к миру и любви к ближнему а также любовь к простому народу вкупе с самим образом некоего совершенного человека почти обожествленного был никто иной как Гай Юлий Цезарь. Я отлично понимал что в то время как к примеру тот же Atwillутверждал что таким прототипом был Тит Флавий и эта идея большинству как я видел по отзывам казалась полным бредом замена одного великого римлянина на другого практически не дала бы ничего нового и привела бы меня в тупик. Однако как я сказал выше все вышло с точностью до наоборот и как оказалось я не зря потратил свое время и углубился в изучение именно этого аспекта. Однако вот что утверждал вкратце сам Каротта.

 

Он утверждал что во первых наше нынешнее понимание личности Юлия Цезаря очень далеко от того кем на самом деле был этот человек как личность и как политический деятель. Даже те немногие его описания что мы находим в различных биографиях свидетельствуют однозначно о том что это была личность с очень широким восприятием мира исполненная несмотря на все свои воинственные качества в высшей мере состраданием к простому народу учившая своим собственным примером некоторому смирению и по своей кипучей деятельности вдохновлявшая многих вокруг в особенности солдат отдававших свои жизни за него и шедших на подвиги во имя самых высших идеалов. Получив за некоторое время до своего убийства титул отца отечества и предложение принять царский сан он настойчиво отказывался от него показывая тем самым свою самоотверженность и полную преданность именно благоденствию Республики как общественному делу в исконном и наивысшем ее понимании. Всегда демонстрируя своему окружению быстроту речи и остроту своего ума а также дар особого видения будущего исхода любой битвы для очень многих он был живым воплощением божественного правителя еще при жизни и казался своего рода героем полубогом или сверхчеловеком в физическом воплощении.

 

И поэтому неудивительно продолжает Каротта что после его убийства приведшего ко крушению Республики и многолетней гражданской войне шок и глубокая боль утраты  в сердцах простых людей и в особенности всех его легионеров не утихали многие десятки лет и они нуждались в некотором утешении которое нашли в цезарианском культе возникшем сразу же после его смерти и впоследствии подпитанном указами его приемного сына Октавиана позже известного как Август о всех причитающихся Гаю Юлию божественных почестях. Более того довольно важным моментом являлся тот факт что практически официальной религией для многих римских солдат при Цезаре был митраизм и недошедшие до нас различные церемонии и обряды посвящения которые практиковались в римской армии очень широко. Существовало множество центров поклонения Митре по всей империи. Одним из таких центров был к примеру Тарс в Киликии. Существовали они и в других областях Малой Азии. И поэтому как утверждает Каротта нет ничего удивительного в том что самыми древними пунктами возникновения христианского учения являются как раз те города где либо очень широко практиковался римскими солдатами митраизм либо же имел широкое распространение среди простого народа цезарианский культ.

 

Среди таких мест он однозначно называет Вифинию Понт Каппадокию и Киликию то есть практически всю Малую Азию как мы видим. И уже совсем неудивительно что для создания впоследствии образа евангельского Иисуса и множества легенд из которых сложена его биография были использованы либо некоторые факты относящиеся непосредственно к самому Цезарю и его посмертному культу либо же к Митре – к посвященному ему культу и концепциям связанным с митраистскими церемониями. Взять хотя бы День Солнца Непобедимого ставший впоследствии днем Рождества. И это лишь очень малая часть тех аргументов что приводит Каротта в своей книге. Подводя же своего рода заключительную черту мне хотелось как я и говорил в самом начале прежде чем вдаваться в текстуальный анализ узнать у своего собеседника что он думает по поводу выдвинутых точек зрения тех историков что приведены выше. А потому последний пункт этой вступительной первой части я посвятил обсуждению с ним именно тех точек зрения что я привел выше.