Часть I. Исторический прототип.

 

Иосиф Флавий - крестный отец евангелий.

 

Для начала вкратце изложу мнения на сей счет основных двух авторов чьи теории в свете той которую я решил изложить мне показались наиболее интересными. Ими будут JosephAtwill и C.Carrington. Этих двух авторов объединяет то что они несмотря на многие недочеты в их теории весьма справедливо на мой взгляд ставят во главу своей теории никого иного как все того же Иосифа Флавия также известного как Йосеф бен Матитьяху – еврейского историка и военного деятеля второй половины первого века нашей эры. Оба находят огромное количество параллелей в трудах Флавия с евангельскими историями и фактами, упомянутыми в них. И если первый делает это, по моему  мнению, немного натянуто то у второго эти параллели куда более очевидны и лучше обоснованы. Двумя другими довольно любопытными источниками являются DanielUnterbrinkи FrancescoCarrotta. Их высказывания я также в свое время рассмотрю довольно детально. Теперь же стоит задаться вопросом почему же именно в трудах этого историка можно обнаружить такое количество параллелей с евангельскими произведениями? Чтобы это понять необходимо немного глубже понять личность самого Флавия и его предполагаемую историю жизни. А она воистину заставляет задуматься. Итак вот та краткая версия биографии самого Иосифа которой мы ныне располагаем изложенная им самим в его труде Жизнь.

 

Йосеф бен Матитьяху также известный как Иосиф Флавий родился якобы в 37 г.н.э. предположительно в Иерусалиме в небезызвестной своим происхождением семье. Отец его был из рода священников самого высокого статуса а мать происходила из царской династии Хасмонеев – той что правила за некоторое время до пришествия к власти династии Иродов во главе с Иродом Великим. Иосиф получил довольно приличное образование и по собственному утверждению уже в подростковом возрасте изумлял всех своей мудростью. Когда ему исполнилось 16 он решил попробовать себя в трех основных существовавших тогда религиозно философских течениях фарисейском саддукейском и ессейском. Для этого он пустился в странствия и провел три года с неким ессеем Баносом ведшим отшельническую жизнь в пустыне. Как он успел ознакомиться со всеми остальными учениями нам неизвестно но по прошествии трех лет он почему то определился  в пользу фарисейского учения и вернулся в Иерусалим. Несколько лет спустя ему довелось  стать членом депутации в Рим к самому Нерону дабы просить за некоторых провинившихся в незначительном деле иудейских священников. Прибыв не без приключений в Рим он сумел выйти путем знакомства с одним еврейским актером при дворе Нерона на его жену Поппею и заручившись ее поддержкой все ж отстоять своих соотечественников.

 

Прибыв на родину он застал свою братию в полном смятении так как именно в это время а именно предположительно к 65-66 гг. н.э. Иерусалим бурлил как котел с кипящим маслом вследствие назревавшего Великого Восстания также известного впоследствии как Первая Иудейская война.  Зелоты все более обретали силу и политическое влияние преисполненные готовности сбросить римское иго. При этом их влияние было столь внушительным, что все священническое сословие пытавшееся усмирить словами горячие головы чувствовало себя абсолютно небезопасно. Вся надежда была на Гая Цестия Галла первое лицо провинции который должен был усмирить вспыхнувший мятеж. Однако и эти надежды не оправдались когда стало известно что Цестий был разбит наголову иудеями при Бет-Хороне потеряв до 9\10 своего легиона и все знаки отличия составлявшие честь легиона и римской армии. После этого когда пути назад уже не было и война с Римом стала неизбежна были определены группы людей которых иерусалимское жречество намеревалось отправить по разным областям дабы усмирить те очаги что еще не вспыхнули в полную силу. Иосифу досталась вся Галилея, и он с небольшой депутацией был отправлен туда в качестве военного коменданта этой области. На этом моменте любая информация о дальнейших действиях Иосифа большинством исследователей считается не более чем спекуляцией так как слишком велики разногласия в двух основных предоставленным им источниках.

 

Но так или иначе мы имеем следующую картину. Прибыв в Галилею Иосиф сталкивается как и следовало ожидать с большим сопротивлением со стороны трех крупнейших группировок о которых подробнее будет сказано ниже  и которые всеми правдами и неправдами стараются его сжить со свету в то время как он якобы гениальный стратег и военачальник всякий раз умудряется избежать неминуемой гибели. Все это продолжается не более полугода и по истечении этого срока Иосиф оказывается за стенами Иотопаты одного из крупнейших и хорошо укрепленных городов Галилеи где почти семь недель стойко выдерживает римскую осаду со стороны Веспасиана Флавия и лишь по истечении этого срока при довольно мутных обстоятельствах когда город через предательство одного из граждан сдается на милость римлянам он сбежав и укрывшись в пещере по истечении еще некоторого срока и вследствие еще  более невероятного стечения обстоятельств о котором также будет сказано ниже оказывается в руках римлян и представ пред Веспасианом делает весьма смутное и притянутое за уши  предсказание  о том что тому суждено стать правителем мира и империи в то время как сам Веспасиан хоть и был на тот момент одним из самых закаленных в боях и уважаемых военачальников Рима и помышлять не мог о том чтоб стать основателем династии императоров так как имел весьма неблагородное происхождение а трон был прочно удерживаем никем иным как Нероном.

 

Так или иначе но он если верить опять же самому Иосифу Веспасиан купился на его предсказания и приказал держать последнего в цепях под надзором. Некоторое время спустя Нерон действительно отбыл в мир иной вслед за ним быстро сменилось еще три так называемых императора и в 69 году в ходе довольно кровавой гражданской войны в Риме Веспасиан Флавий все же пришел к власти и стал императором. К этому времени он смог безраздельно посвятить себя со своим сыном осаде Иерусалима и полному покорению мятежной Иудеи.  Иосиф с большими почестями естественно был освобожден - возведен в сан советника и личного переводчика императора и стал главным свидетелем последующей мясорубки при осаде Иерусалима его падения и тотального уничтожения. После всего этого ему было позволено взять с собой некоторые рукописи из храма и некоторые важные символы религии. В тоже время Тит Флавий в 70 г. н. э. сравнял с землей город и храм и вывез просто немыслимое количество трофеев из драгоценных металлов из храма что отражено на знаменитом барельефе триумфальной арки  Тита в Риме. Иосиф же неплохо устроился – именно тогда он получил родовое имя Флавий от императора – довольно неплохой пост при дворе – бывшую резиденцию Веспасиана – а впоследствии много позже и вовсе был освобожден от налогов. Все это он не преминул описать в своих трудах о которых пару слов я сейчас и скажу.

 

Перу Иосифа принадлежат несколько довольно увесистых трудов, как в плане объема так и значимости их для будущего. Пару лет спустя после окончания Великого восстания в свет вышел его первый опус Иудейская война написанный без сомнения по указке императора в качестве необходимой пропаганды для его прославления. Разумеется, он сразу же получил печать одобрения и стал официальной версией истории Иудейской войны. В ней император и его сын выставлены в самом лучшем свете как прославленные герои и увенчанные неувядающей славой завоеватели, исполнившие между прочем божественную волю. После этого последовал довольно долгий промежуток времени не менее 18-20 лет по истечении которого был представлен самый объемный труд Иосифа Иудейские древности в котором в вольной форме была изложена история евреев от сотворения мира до времени Великого Восстания. Этот весьма увесистый труд также получил одобрение, но к тому времени уже Домициана Флавия – сына Веспасиана и брата Тита. И уже чуть позже на склоне лет когда Флавии уже не были у власти Иосиф пишет короткое сочинение под названием Жизнь в котором излагает вкратце свою биографию и детально расписывает свои деяния в тот полугодичный период что ему довелось побывать военным комендантом Галилеи.

Итак что же мы имеем в данном случае. Все выше упомянутые факты из биографии Иосифа взяты не откуда нибудь но из произведений самого Флавия. У него знаете ли не было личного биографа а потому нам приходится лишь полагаться на информацию данную им о себе в своих же трудах. Редки, двусмысленны или и вовсе отсутствуют упоминания о нем и у других его современников. Все детали его жизни взяты в очень сжатой форме из его собственной автобиографии и часто противоречат его же собственным словам в Иудейской войне написанной ранее. Совершенно по-разному он трактует и свою роль коменданта Галилеи в этих двух произведениях. Если в более раннем он утверждает что отправился туда с определенной целью укрепить города Галилеи против римлян и набрать хорошо обученную армию ополченцев дабы противостоять римским войскам и здесь предстает чуть ли не как гений стратегической науки и блестящий военачальник то в более поздней Жизни написанной четверть века спустя когда Флавии уже были не у власти он говорит о себе как ни странно как о человеке посланном в Галилею дабы предотвратить возможность новых смут и тем самым выставляет себя человеком проримских взглядов и неким агентом Рима посланным партией иерусалимских священников старающимся удержать в узде мятежных лидеров Галилеи. И надо сказать дальнейшие события это только подтверждают.

 

Я уже не говорю о самом загадочном обстоятельстве, из его биографии описанном им в Иудейской войне, когда при неясных обстоятельствах город Иотапата упомянутый выше, чьей обороной руководил Иосиф после долгой и кровавой осады был сдан римлянам неким перебежчиком, а Иосиф, укрывшись в пещере с кучкой соплеменников оказался в щекотливой ситуации, когда его собратья настаивали на массовом самоубийстве. Ему же приходилось их всячески отговаривать и в конце поддавшись и предложив идею жеребьевки в результате остаться единственным с другим неназванным своим соплеменником в числе выживших, в то время как остальные по закону жребия перебили друг друга. Вдобавок к этому Иосиф за некоторое время до этого видит чудесный сон, в котором ему говорится о его великом предназначении и, повинуясь ему он всячески избегает гибели. Ну и завершает ряд этих невероятностей его беседа с Веспасианом и легковерность того. Все это более чем подозрительно и заметим, что источником всех этих баек является исключительно сам Иосиф. Разумеется, все это вызывало справедливое недоверие у множества исследователей его трудов и как следствие появление различных теорий, согласно которым Иосиф был никем иным как изначально проримским агентом, а все что он сам описывает в своих произведениях своего рода позднее прикрытие, одобренное между прочем императорской рукой.

 

Столь детальный разбор личности Иосифа будет нам необходим для того чтобы в дальнейшем понять какое отношение он мог иметь к евангельской литературе и тому историческому и философскому базису на котором они основаны. Но уже само наличие столь множества непонятных обстоятельств в биографии человека написавшего произведения на которые мы полагаем до 95% своих знаний о событиях того времени должно бы насторожить любого добросовестного исследователя. В самом деле невозможно переоценить вклад Иосифа кем бы он ни был в историю религию философию и литературу того времени. Не будь написанных им произведений нам бы никогда не знать наверняка ни о событиях ни о личностях того времени и что самое важное о той исторической подоплеке на которой зиждется вся новозаветная и историческая критика того времени. Это наш единственный нехристианский источник того времени автор которого был живым свидетелем эпохи в которую по идее должно было становиться христианство. И при всем при этом мы находим что личность автора столь важных произведений окружает столько недоговорок и непоняток и самое главное ненадежность или полное отсутствие вторичных источников касательно его персоны. Все похоже на то что кем бы он ни был в действительности его роль в истории и его истинная биография были слишком важны и не могли быть разглашены в открытую. Нечто похожее на то как если бы он в действительности был бы тайным и очень важным проримским агентом, работавшим над какой-то секретной задачей и потому рассекречивание его деятельности было под запретом до конца его дней, как и для всякого шпиона.

 

Если же и в самом деле этой сверхсекретной задачей могла быть не только пропаганда действий его величества Веспасиана и впоследствии Тита а также составление официальной версии войны призванной показать иудеев как варварский и кровожадный народ подчинившийся силе римского оружия но и работа над неким проектом по написанию определенного рода произведений призванных утихомирить после восстания очаги иудейского инакомыслия в диаспоре то не стоит удивляться что о самом Иосифе кроме как из его собственных произведений одобренных власть имущими мы ничего не знаем. Весьма красноречив пример одного историка по имени Гермоген которому не повезло попасть в опалу к императору за двусмысленные упоминания о его деяниях в написанной им версии истории. В наказание за этого горе историк и его подчиненные переписчики были распяты. Этот маленький пример показывает ту щепетильность, с которой сильные мира сего боролись в то время с инакомыслием в рядах неугодных им историков. А потому история Иосифа на этом фоне выглядит еще более странно. Однозначно он занимал какую-то очень важную должность при дворе Флавиев и был занят какой-то очень важной миссией.

 

Теперь же если говорить о возможной связи Флавия с евангелиями и его возможной причастности к их написанию стоит вкратце напомнить о том, какой точки зрения придерживаются упомянутые мной выше авторы Atwillи Carrington. Первый как я и сказал выше открыто высказывается в пользу того что Флавий а точнее его опус Иудейская война  послужил непосредственным предшественником для написания множества евангельских историй. Он находит множество параллелей между евангелиями и Иудейской войной в частности его излюбленным примером является параллель между историей о чудесном улове множества рыб и призвании Симона Петра названного Иисусом ловцом человеков у Луки и битвой на Тивериадском озере, когда  римляне, подавив мятеж иудеев в лодках на озере потопили тысячи мятежников и стали ловцами человеков. Но это всего лишь один из примеров. Другим более важным примером параллели является сопоставление продвижения Тита Флавия по маршруту покоренных им городов с маршрутом общественного служения Иисуса, где автор по пунктам сопоставляет продвижение Тита и этапы маршрута Иисуса в его служении. Лично мне все эти параллели кажутся слишком натянутыми и неправдоподобными а единственное на что я обратил бы внимание, напрочь отбросив все остальное так это общая ангажированность личности Флавия без привязки к каким то его отдельно взятым произведениям в создании евангельских прототекстов и перенесение дат существования исторического прототипа ставшего ядром для образа евангельского Иисуса в годы начала Иудейской войны. Однако для автора этим прототипом является Тит Флавий и в этом его главная ошибка. Чуть позже я предложу собственную версию видения этой проблемы и будет ясно что этот прототип действительно существовал в это время и до него и был довольно известен современникам и разумеется Иосифу.

 

Carringtonже на мой взгляд более близок к правде – он приводит больше аргументов и правдоподобных параллелей дает более грамотную оценку времени Флавия и его возможной роли в формировании евангельского протоканона. Особенно мне нравится его оценка роли Иосифа как возможного главы имперского бюро по цензуре и своего рода главного редактора над целой коллегией переписчиков римлян греков и иудеев в диаспоре писавших во славу своего божественного императора. Одним словом эта теория очень близка к правде и не исключено что именно за эти и прочие многие тайные заслуги как римского агента переводчика и главного идейного цензора и пропагандиста ему также был возведен памятник. Также весьма справедливой мне кажется и та точка зрения этого автора на то что создание евангелий или их протоверсий Иосифом и его коллегией было необходимо для умиротворения иудеев в диаспоре о чем я уже говорил выше а также то что соратниками Иосифа по перу и своего рода птенцами гнезда Флавиева были не менее известные нам Тацит Плиний младший и Светоний. Все они славили того при ком писали и отнюдь не оказались в проигрыше. Остальных в ту пору постигло забвение или физическая расправа как показала выше история с неким Гермогеном и его переписчиками. Такова вкратце точка зрения Carrington-a.